В моей жизни есть вещи, события и люди, которые ведут себя как дисперсии случайной величины, нашкрябанные скрипучим мелом на глянцевой, просторной доске, до скребущего звона в подключичных нервах и слюнных железах. 

Они похожи на что угодно, только не на то, что поддается хоть какому-либо выдержанному или за уши притянутому анализу. Я могу написать о многом, я могу описать многое, я могу проникнуть, почувствовать и передать три четвертых вселенных непостижимой орбиты Эмоций. Но до сих пор самый необузданный, не прирученный мной зверь – это способность передать мои собственные переживания, вот эту, мою обратную дисперсию... поделиться. 

По всем этим рассеянным, глубоководным причинам, в самые трудные, сдавленные периоды моей жизни – я "замолкаю"... 

Когда мне было 16, я рисовала отцу на листе ватмана ко дню рождения огромную "Стенгазету" с пожеланиями на будущее и написала там эти стихи... Это было очень сложное время. Я плохо понимала тогда, что такое крушение всех надежд и потеря координат и векторов жизни. Развал Союза сломал моего отца, как сухой сук, на котором громоздило безликое государство весь свой потребительский остов. Это был преданный и самоотверженный сын своего отечества, которое в итоге безропотно, с хрящами и тканями перемололо его, пережевало и выплюнуло. А потом развалилась и сама громоздкая, закостеневшая и уже безжизненная система, зацепившись остервенело и накрепко своим фантомом в сознании целого поколения и последующего за ним.

Все годы его жизни "после" были выжжены этой сгрызающей его болью и внутривенной обидой. Он не смог с этим справиться. Но тогда, в конце 80-х, мне казалось, что он сможет, что пройдёт время и он, как в фильме с обязательно хорошим концом, снова станет сильным, статным, уверенным, пусть иногда жестким и саркастичным, но отцом, которым я всегда гордилась, "которому сам Леонид Брежнев вручал Орден Дружбы народов за особые заслуги перед отечеством" (как писала газета "Правда") и который, как и другие награды, он из-за своей скромности никогда не носил.

Чтобы быть с любимым человеком, можно преодолеть любые стены, предрассудки и расстояния, можно прийти и остаться рядом, можно просто обнять, не роняя ненужных слов, одним взглядом согреть озябшее от сомнений сердце... Но, чтобы быть с тем, кто не любит, – я не знаю ни одного рецепта.

© Татьяна Варуха
Картина: © Марк Шагал "Влюбленные над городом"

Очень опасно быть там, где ты есть, – ведь в любой момент всё может измениться. И тебе придётся оказаться совсем в другом месте, с другими людьми, в другой одежде, с другими чувствами, с другой жизнью. Там, где тебя нет, – самое безопасное место.

Но именно это безопасное место, это патологическое стремление обезопасить себя во всём, обездвиживает всю твою жизнь и делает тебя самого застывшей скульптурой, окаменело ожидающей, когда придёт кто-то сильный, живой, очарованный твоими неподвижными формами и перенесёт тебя на другую, более просторную лужайку, с подстриженной зелёной травой, пением птиц и восторженными взглядами. ...

Автор: © Татьяна Варуха, рассказ "История одного несказанного слова"

Сегодня – мой день Благодарения. Он не единственный в моей жизни, но этот – значимый. Ровно год назад, в этот день, в это время, с невероятным смирением и столь же невероятной болью во всём теле я покидала этот мир. В просторной, холодной, одиночной палате реанимации решалось Великое священнодействие о расторжении или продлении моего Контракта.

Когда боль проникает во все твои молекулы и атомы, в тебе больше нет никакой борьбы, о которой так много пишут и говорят. Есть инстинкт, да, но лишь в той плоскости, в которой сознание в этом больше не участвует. Это тот предел боли, за которым ты – покорнейшее из существ в ожидании Великого Решения. Потому что только после него что-то действительно изменится. И это прописано, как встроенная опция, встроенное знание, неопровержимое доказательство жизни.

Никаких картинок прошлых сценариев, цельных воспоминаний, высоких мыслей, сожалений, ничего из описываемых о таких моментах переживаний. Это скорее, – безжалостная, туго смотанная тишина.

У каждой души есть струны, созданные только для чьих-то пальцев.

Автор: © Татьяна Варуха 

Мысли вслух

В далекие, давние времена были земли, прославившиеся своим мудрым правителем. При нем некогда бедные земли, растерзанные набегами, очень скоро начали процветать. Помимо своей мудрости, правитель этих земель искренне верил в участие Высшего Провидения в делах человеческих.

И первое, что он изменил, было правосудие. Он ввел свод довольно жестких законов, но каждый из них содержал выбор, – "жребий судьбы". И самым известным в этих землях стал закон о смертной казни. Пока осужденный находился в тюрьме, в течение трех дней, предшествующих окончательному решению судей, каждый, кто хотел, мог оставить о нем хороший либо плохой "отзыв". Рядом с камерой осужденного ставили две железные емкости со специальным отверстием. На входе пришедшему "замолвить" о человеке выдавали небольшую пластинку, размером с отверстие, которую он мог поместить в одну из корзин. Одна означала "хороший человек", другая – "плохой". Сам осужденный мог только слышать звон падающих пластинок. 

Пластина была окрашена специальными чернилами, которые очень долго не смывались с рук, чтобы один человек не мог прийти дважды. В день, когда выносился приговор, емкости вскрывались и подсчитывалось количество пластин в каждой. Если хотя бы на одну пластину было больше, этот перевес мог существенно повлиять на решение судей.

Но даже после этой процедуры, после окончательного приговора, каждому осужденному уже на смерть, перед казнью предоставлялся последний шанс, заключительное решение Свыше, – "жребий судьбы". Уже на эшафоте, палач подносил осужденному мешочек. На дне лежало всего две скрученные бумажки, на каждой из которой было написано по одному слову, – "Жизнь" или "Смерть". 

Если осужденный вытягивал первый листок, его миловали. Если второй, – приговор тут же приводили в исполнение. Таким образом, каждому давалась возможность надеяться до самого последнего момента, а у судей был дополнительный "голос Свыше", поддерживающий или оспаривающий принятое ими решение.

И вот, в те давние времена жил один бедный, никем не приметный, но талантливый человек, который решил однажды открыть свою скорняжную мастерскую. И вскоре о его "золотых руках" заговорили далеко за пределами этих земель. Он много трудился и его дело начало процветать. Но как часто бывает, вместе с успехом приходят нередко завистники и "злые языки". Сначала, оклеветав человека, они добились, чтобы его арестовали, а потом подкупая нищих, наполнили "плохую" корзину пластинами. И несмотря на то, что "хорошая" корзина была почти полной, всего на одну пластину в ней оказалось меньше. Скорняжных дел мастеру вынесли смертельный приговор.

Но недруги знали, что у осужденного все равно остается шанс на спасение, и они, подкупив охрану, подменили в "судьбоносном" мешочке листочек с надписью "Жизнь" и добавили второй листочек с надписью "Смерть", лишив тем самым человека последнего шанса спастись. Теперь, какой бы свернутый листок он ни вытянул, его ждал смертельный приговор.

Но у мастера были и друзья. Они поняли, что за всеми этими "несчастьями" стоят завистливые враги, а никакая не "кара Божья". Было понятно, что они пойдут до конца. И в ночь, накануне казни, через одного из охранников они узнали о том, что у их друга уже нет никакого шанса на спасение. Почти под утро им с огромным трудом удалось предупредить его об этом "смертельном" приговоре в мешочке. Друзья очень переживали и настаивали, чтобы их друг все рассказал судьям и настоял на проверке мешочка со "жребием судьбы".

Но, к их огромному удивлению, осужденный обрадовался этому известию, и попросил ни в коем случае никому об этом не рассказывать. "Они спасут меня, сами того не желая!", – воскликнул он. Друзья ушли глубоко опечаленные, уверенные, что от всего произошедшего и накануне смерти у их друга просто уже помутился рассудок. Но его настоятельную просьбу они решили уважить и хранили молчание.

На утро их друг вышел на эшафот совершенно спокойный. Палач поднес ему мешочек, он просунул руку, вытянул "жребий судьбы" и... не читая, тут же проглотил его. Верховный судья видел такие нервные случаи не раз и спокойно приказал, вытянуть второй листочек, который остался в мешочке. 

Палач поднес листок судье, на котором было написано "Смерть". По закону этих земель второй раз тянуть жребий не допускалось. И было официально установлено, что человек вытянул "Жизнь"...

В этой жизни нет случайных событий и встреч, нет случайных людей. И даже наши враги могут быть нашим "листком жизни", если мы искренни, полны веры и решимости.

Мы не властны над Божественными решениями, но мы властны над своими. Многое в наших руках, не держите их опущенными!


Автор интерпретации: ©Tatyana Varukha

Куда деваются ваши силы и как правильно их распределить? Ничего сложного, если понимать простые вещи. Я хочу предложить вам далеко не полный список, но достаточный для низкого старта. В ваших руках многое! И если вы не родились камнем у дороги, значит воля Бога и в вас самих. Меняйтесь, - ваша жизнь мгновенно откликнется!

Наши силы уходят, когда мы:

• Живем чужой жизнью и чужим пониманием того, какой она должна быть у нас;
• Ждем, что кто-то придет (принц, королевишна, чудо, волшебный пендель) и изменит нашу жизнь или в крайнем случае, когда все изменится само собой;
• Соглашаемся, когда надо отказать;

- Ты подумала очередной раз о положительном ответе на мое предложение? - почти заговорщицки прошептал он, обнимая ее, как крошечного котенка, нежно, уютно, тепло. У него оставалось 10-15 минут на обязательный рассветный понедельничный ритуал - "чашечка любви, превращающаяся в кофе" - как он его называл, часто добавляя: "Я тебе говорил, что любовь может превратиться во все, что только пожелаешь?" Конечно, много раз, но каждый раз это было изумительно. Он всегда произносил это так, как великий маг, знающий толк в таких вещах. И она ему верила.