Последние публикации блога

Или Что нужно знать о новых алгоритмах Instagram. Это статья для тех, у кого есть аккаунт в Instagram, но нет полной картины его бытия.

Как и обещала, друзья, поведаю вам тайны, и не очень, Instagram-двора. Немного не мой формат. Но вы спросили меня в Instagram, я отвечаю. Так как я на платформе Instagram совсем недавно и люблю исключительно живых людей, а еще анализ, я не стала проделывать сложные модные трюки с накоплением аудитории и решила медленно, не спеша, искать своего читателя и взаимодействовать с ним. Люди постепенно приходили, аудитория росла, но однажды я решила посмотреть, кто мои подписчики, т.к. не всех успевала навестить в ответ.

Как вы уже знаете из предыдущего поста, я обнаружила, что половина моих подписчиков, – спящий сонм. Нет, не все они были боты, но и эти тоже. Но это была совершенно отсутствующая аудитория, которая числится, но никак себя не проявляет. И я ее почистила, оставив всего 270 (!) живых людей.

Копнув глубже, – вообще, мой любимый метод, – информации оказалось внушительно много, противоречивой и копипастной. После анализа и перепроверки данных, я отделила зерна от плевел, и сгруппировала все ценное и стоящее в несколько тематических разделов в одном месте. В этот "лечебный сбор" входит и то, о чем почти не упоминают, не пишут или не знают. Собрала в одну статью, которую вы сейчас и читаете.

По ходу мы определимся не только с терминологией и алгоритмами, но я уверена, что вы узнаете ряд неожиданных и интересных нюансов. Или, как сейчас модно говорить, – вас ждут бонусы и плюшки.

Начнем с ботов и "неактивов". Потому что в прошлом посте именно они стали левой толчковой для этого поста. И возможно, кому-то больше и не надо. 

ПУНКТ 1. Кто такие боты? И нужно ли их удалять?

Боты — это не просто аккаунты, которые не проявляют никакой активности, кроме подписок на вас и других пользователей. Они создают вам своеобразные "пустоты" своим присутствием. Как? Весьма опосредованно, но часто критично для вашего аккаунта.

Вы публикуете пост. Новый алгоритм (а точнее, ряд алгоритмов) Instagram очень радуются вашему посту, т.к. это уже давно не просто ресурс красивых картинок и фильтров, но не спешит хвастаться со всеми вашим выстраданным творением или молниеносным инсайтом. А расчетливо и рандомно, предлагает его посмотреть первым 10% пользователей. Из которых львиная часть, – ваши активные подписчики.

На основании этих 10% вашей аудитории, а точнее, их реакций (лайки, комментарии, сейвы), увеличивается или уменьшается ваш охват по посту. И если пост "зацепил", Instagram радуется вместе с вами и любезно предлагает его дальше еще 10-20% пользователей. Бывает, кстати, больше, – бонус Instagram, если пост собрал интерес более 20-30% вашей аудитории. Но теперь он покажет его преимущественно людям не вашей тусовки, а тем  пользователям, у которых есть интерес к схожим темам.

Последнее анализирует другой алгоритм, ответственный за родственные встречи каждого пользователя с тем, что ему близко. Алгоритм информационного сужения исследует за отдельно взятый период чтó вы просматривали, искали, лайкали, сохраняли, и по каким темам проявляли интерес в комментариях.

Это означает, что вы не увидите в своей ленте аккаунт известного каббалиста или проктолога, если не проявляли интерес к затрагиваемым ими темам или к теме кабаллы и проктологии, как таковой.

Но вернемся к ботам. Боты, как и накрученные подписчики, – это не просто мертвый, но и вредный актив. Они создают фиктивную активность, поэтому Instagram с февраля 2019 года кинул им "черную метку", запустив своего "чистильщика". Многие заметили тогда массовую утрату числа подписчиков, особенно аккаунты с большим количеством последних, что кстати, практикует и Facebook. Этот акт доброй воли Instagram, к сожалению, зацепил и реальных, но неактивных подписчиков. Ну, не создано еще в природе такого алгоритма, который бы не усреднял показатели, а анализировал бы каждый отдельный случай. Это нужно понимать, прежде чем обижаться на шаманскую систему.

Нужно ли удалять ботов, – как ни странно, вопрос двоякий. С одной стороны, если в число 10-20% второго круга показа вашего поста попадет их добрая половина, ваш пост автоматически просядет, утонув в пустотах неактивных аккаунтов, которые не будут на него давать обратную связь.

С другой стороны, если алгоритм ориентирован на интересы пользователей, то в этот процент не должно попасть много ботов. Но может попасть немало неактивной аудитории. Что даст то же самое проседание охвата и интереса к вашему посту.

Здесь я кратко поясню, что такое алгоритм и что под ним следует понимать. Алгоритм, если сжато, — это программная логика, разработанная для решения заданной задачи или проблемы.

Итак, Instagram отныне утвердил использование алгоритма, который ориентирован на то, что хотят видеть люди. Как следствие, он заточен теперь в первую очередь на посты, которые интересны пользователям.

Что действительно важно сейчас и на ближайшие пару лет в Instagram, – это интересы, реальные охваты и вовлеченность (активная аудитория), так называемый engagement rate, он же ER.

Негласно, это такое себе время торжества справедливости в Instagram, над которым он усердно работал последние пару лет. Что это значит, – что время, когда количество подписчиков было  определяющим, прошло. И Instagram хочет изменить наше тяготение к количеству на качество. Вроде бы благая идея. Но мы должны понимать, что у каждой благой идеи, сопряженной с людьми, всегда будут свои черные дыры в космосе.

В любом случае, ранее здравствующие накрутки, боты, псевдо-фолловеры, массфолловинг и пр., не имели ничего общего с маркетингом или продвижением, а больше с самым примитивным очковтирательством, а иногда и с мошенничеством. Поэтому Instagram вступил в эру великой справедливости, дабы (ну, или почти) вознаградить усердных и скромных производителей качественного контента.


Итак, неактивных подписчиков или ботов удалять надо с умом. Во-первых, здесь тоже есть не оглашаемый лимит, как и для подписок, если вы не знали. Если нужна информация по лимитам, дайте знать, напишу. С 2019 года Instagram больше не публикует свои официальные лимиты. Но на старые можно ориентировочно полагаться. В отношении чистых отписок – не более 30 в час, если вы ни на кого за этот час не подписывались. Умножаем на 12 и получаем лимиты в день. Но все же не стоит использовать весь дневной лимит сразу. Ориентируйтесь прежде всего, на ограничения по действиям в час.


Сила огнедышащего дракона. Или как удалять бота или неактив.

Есть три вида избавления от ботов и неактивных, – два самостоятельных типа действий и один сторонний.

➟ Вы можете аккаунт заблокировать. Заходите в аккаунт, нажимаете на три точки в верхнем правом углу и выбираете Block – у меня на английском – заблокировать, будет на русском.

➟  Удалить. В списке подписок на вас будет кнопка или слово Remove – удалить. Это для Android, возможно, для iPhone так же.

➟  Воспользоваться сторонними ресурсами, типа Instaplus. Это особенно подойдет для крупных аккаунтов, где вручную реализовать весь этот "банный день" просто сложно физически. Но из-за новой политики Instagram относительно выгрузки таких данных, это уже немного не законно. И конечно, можно подзачистить и "своих". Потому что отсутствие постов или аватарки у аккаунта еще не означает, что он бот и подлежит блокировке. Скажу больше, в принципе, не существует точного определения, что такое бот в Instagram, только общее представление.

Но стоит обращать пристальное внимание на число подписок у аккаунта. Если это число заходит за 1000, это уже нехорошая тенденция. За две-три тысячи, – однозначно, имел место факт накруток. Это ни хорошо, ни плохо, в данном контексте. Но вы представляете, сколько и какие интересы должен иметь аккаунт с таким количеством подписок, и когда он их успевает просматривать? Ответ: Никогда. А какова вероятность ваших постов в его длинной ленте?

Я делала бабушкиным, проверенным способом, – вручную. И каждый профиль смотрела, чтобы удостовериться.

Что важно знать относительно блокировки. Если вы блокируете просто бота или неактивный аккаунт, не по личным причинам, то вам совет, – разблокируйте его вскоре или сразу. Он будет все равно от вас отписан после блокировки, но вы оба сможете видеть контент друг друга. Если это бот, вряд ли он будет на вас подписываться снова. А если вышла ошибка, то аккаунт сможет снова вас найти и на вас подписаться. Если этот человек не должен видеть ваш контент, – оставьте его в бане (во всех смыслах). Но имейте в виду, что количество заблокированных пользователей (если их много), Instagram тоже учитывает при ранжировании ваших постов.

Результат чистки тоже может быть двоякий. В моем случае, вырос и охват и вовлеченность. Но может вырасти ER но уменьшился охват и, соответственно, количество лайков и комментариев. Через время все выравнивается, если вы продолжаете увлекать своими постами.
ПУНКТ 2. Умная лента.

Принцип умной ленты сейчас показывает самые интересные посты в ленте, которые "пригвоздили" внимание пользователей. Независимо от количества подписчиков у аккаунта – что важно. То есть по принципу пропорции: количество реакций на количество пользователей.

Причем делает он это следующим образом. Если вы заходите каждый день, она показывает вам самое интересное за день, если раз в неделю – самое интересное за неделю и так далее. Благодаря чему, – хорошо это или нет, – большинство пользователей теперь не заходят на другие аккаунты в поисках чего-нибудь интересненького. Хотя я захожу. Но, конечно, если на ваш интересный пост как-то вяло отреагировали, а он того стоил, то тут уж, – только поохать и творить дальше. Получается, что бороться нужно за призовые места в ленте показа с помощью качественного контента и постоянной работой со своими подписчиками.

Кстати, посты в ленте, по утверждению Instagram, не скрываются, то есть показываются все, если долго и нудно листать (или обновлять) ленту. Просто – он их выстраивает по релевантности (читай, вовлеченности).

И что также немаловажно, Instagram теперь усилил принцип up-to-date, то есть – свежие посты, свежим постам дорогу! Старые посты найти теперь можно лишь в ленте конкретно отдельно взятого аккаунта.

ПУНКТ 3. Вовлеченность и охват. 

Почему это важно, что с этим делать и как повышать?

А теперь пару слов о ER (Engagement Rate). ER — это и есть уровень вовлеченности аудитории в вашу манифестацию, будь то ваш личный бренд (модное движение сейчас), услуги, товар, знания. И измеряется он, как я уже упомянула выше, в процентном соотношении. В отношении Instagram, ER — это показатель взаимодействия пользователей с публикуемым контентом.

Как же вовлекать эту абстрактно обозримую аудиторию сделать себя ей интересным? Ваш текст/фот/видео должны содержать ключевую эмоцию. Только эмоция вызывают ответную реакцию. Даже если она будет негативная, человек захочет отреагировать. Так уж мы устроены. И я вам скажу, приоткрывая тяжелую завесу, – это выгодно, как автору поста, так и комментирующему (лайкающему). Теперь алгоритм считает это обоюдно. Ваша активность теперь тоже служит вам. А как, – я коснусь этого в теме "Важно", чтобы не перескакивать.

Правило следующее (не ново, но теперь сильно влияет): надо увеличивать количество просмотров постов, количество лайков, делать комментируемый пост, хотя бы через раз. И по желанию, – удалять неактивных подписчиков и ботов. Конечно, если ваша цель – продвижение. Если такой цели нет, – расслабьтесь и получайте удовольствие от самого процесса. Лайки приятны всем, но помните и о тех, кем все мы бываем сами, пост понравился, – но не лайкнули, не отреагировали, просто пожадничили, что угодно, но не "вовлеклись". Хотя "живое общение" онлайн – это именно эта вовлеченность, комментарии, эмоция, мнение, лайки, на худой конец. Теперь они интересны в двустороннем порядке, не только в своем причесанном уютном аккаунте, но и "в гостях".

ПУНКТ 4. Хэштеги.

Еще в 2019 году Instagram опроверг значимость хэштегов. Многие считают, что их необходимо проставлять для выхода в общую ленту Рекомендаций. Но никакого общего "топа", на самом деле нет. Лента каждого пользователя формируется в индивидуальном порядке в зависимости от интересов. Каждый видит свой раздел "Топ рекомендаций", который еще ирегулярно обновляется.

По хэштегу к вам зайдет какое-то незначительное число пользователей. И если вы понимаете, что это количество не представляет ценности, то есть не приносит вам желаемого взаимодействия, то лучше вообще без хэштегов.

Что еще важно. Попадание в "Топ рекомендаций" зависит от всего блога. Это не только посты, но и сториз, и видео в IGTV. Instagram сканирует сочетания ключевых слов, которые повторяются в ваших постах, и показывает последние тем, кто интересуется этими темами.

Вы не можете, по факту, управлять своей лентой, – только опосредованно через свои интересы, но своим "топом рекомендаций" можно управлять. Если вам не нравится что-то в вашей ленте, кликните на пост, нажмите на правый верхний угол в нем и выберете "Видеть меньше таких постов". А если вы хотите "подсказать" алгоритму, что вы хотите видеть, пролайкайте или сохраните посты на "вашу" тему.

ПУНКТ 5. И вот, мы плавно подошли к ближайшим планам Instagram.

Если кратко, Instagram планирует прийти к тому, чтобы количество подписчиков, как и количество лайков, вообще не имело веса, а тешило лишь самого обладателя, исходя из заявленных журналистам тезисов представителями и разработчиками компании. Делая однозначную ставку на качество контента. Но тут уж "будем посмотреть", что называется, ведь именно соцсети приучили нас намертво к тому, что это важно, сколько людей на тебя "подсели". И провоцирует многих на "лайки и подписчиков любой ценой".

Так что же действительно имеет вес в ближайшие два года? А что пустая "напрасный труд". Подводим черту.

1. Родство или Отношения. Ваши взаимодействия и ее история, в том числе  с конкретными людьми (аккаунтами). Ваша активность на других аккаунтах. Кого вы часто лайкаете, комментируете, отмечаете, сохраняете, того контент будет показываться для вас в первую очередь.

2. Время или Новизна. Писала выше про up-to-date. То есть как давно был опубликован пост, с приоритетом новых постов в течение недели. Кстати, время публикации, в действительности, существенного влияния не имеет. Но можно через это немного усилить взаимодействие с вашей аудиторией.

3. Тема или Интерес. Анализируя, на какой контент вы реагируете лучше всего, какими темами вы интересуетесь, на какие темы пишете сами, какие фотографии вас "цепляют". "Машинное зрение" Instagram (тоже алгоритм) определяет, что находится на изображении, и составляет тематику поста и ваших интересов.

ПУНКТ 6. Далеко не последний, но на нем закруглимся пока. Так как он ключевой, хоть и маленький. Итак, бонусы и плюшки!

Что важно в 2020 году для инстаграмеров:

➟ Качественный контент. Тут все понятно.

➟ Комментарии (не менее 4-х слов!), и не emojis (эмодзи).
Комментарии должны быть разнообразными. "Отличное фото!" 5 раз в день или подряд может даже привести к бану (как все строго).

➟ Не править текст в ближайшие 24 часа!

Об этом, кстати,  никто не говорит и не пишет. Ну, по крайней мере, я не встретила, только послушав аналитику одного агентства, которое ведет аккаунты крупных предприятий. Почему нельзя править, непонятно, но это очень сильно влияет на ваш охват. Во всех случаях правки, они обнаружили проседание поста от 20 до 40%. Провели несколько экспериментов со своими постами и выявили эти 24 часа.

➟ Текст не архивировать.

Его значимость для алгоритма резко падает.

➟ Фото лучше без текста и без emojis.

Только если текст вызывает эмоцию и на него есть реакция, пост попадет в значимый. Но сначала Instagram его уронит. Я проверила в предыдущий раз этот момент, выложив пост с фото с текстом. Он поднялся таки, но благодаря аудитории, которая на него отреагировала.

➟ О двусторонних комментариях.

Теперь важны не только комментарии на "вашей кухне", в вашем посте, но и ваши на других аккаунтах влияют на показатели вовлеченности вашего аккаунта тоже.

➟ Значимость хэштегов несколько переоценена. 

Что уже не надо делать, – ставить много хэштегов, чем меньше, тем лучше. А лучше не больше 6. Повторяющиеся хэштеги – зло. Алгоритм "сбрасывает" посты с повторяющимися хэштегами, и подхватывает посты с точными и релевантными. Лучше вообще без них, и примириться, чем расплывчатые, размытые хэштеги-"миллионники".

➟ Сейвы (save). Это прям must have для вашего контента.

➟ Ставьте одну из шести реакций на сторис. 

Здесь, как и с комментариями, выигрывают оба. Это, наверное, единственный случай, где эмодзи рулят. Реакции приходят в директ и статистика Instagram их засчитывает, как ценную связь. А значит, в толчее Stories будет подталкивать ваши повыше, - ведь на них реагируют. А ваши реакции на чьи-то посты – подсаживают и ваши посты и Stories на веточку выше на ветвистом дереве Instagram. Плюс система "запоминает" ваши предпочтения.

➟ И да, всегда актуальны хорошие заголовки.

Так как чем быстрее произойдет взаимодействие с вашим постом, тем лучше он проранжируется системой. А это первые два часа после публикации.

Если вы нашли что-то полезным для себя или просто готовы похвалить пользователя за проделанный труд, не скупитесь и не стесняйтесь ему это дать знать. Особенно если это нераскрученный аккаунт. Подарите ему 4-5 слов в комментарии, лайкните, сохраните, если интересно, поделитесь с другом или у себя. Ваша поддержка будет не только благом для пользователя, но и для Instagram алгоритма, отвечающего за встречу родственных душ и взаимность, а значит, и для вас.

Можете начать с меня :) Я совершенно искренне и радостно приму в благодарность вашу активность и щедрый обмен мнениями, мыслями, симпатией, вопросами. Делайте сейвы друг другу, будьте щедрее, и ориентируйтесь на "своих" людей, вибрирующих с вами на одной волне! Потратьте чуть больше времени, но дайте качественный контент, фото, видео, эмоцию, – и Instagram станет местом, где нам будет уютно друг с другом, какими бы ни были алгоритмы.

Если вам нравится то, и о чем, я пишу, читайте меня иногда, реагируйте. Будем на связи!

Я в Instagram: slovomiru

Автор: © Tanja Warucha


PS. И немного о новинках:

Кто не знал, Instagram объявил о запуске инструмента для видеозвонков и видео-конференций, как и на Facebok, поддерживающих до 50 человек. Функция свежая, запущена недавно, и доступна прямо из Директа. Нажав на на иконку запуска видеозвонка вверху справа, и выбрав ниже участников, можно организовать комнату для видео конференции. Однако для выхода на связь нужно иметь приложение Messenger на своем телефоне, потому что вызов будет перенаправлен именно туда. Скорей всего, в ближайшем будущем она будет полностью интегрирована с Instagram.

Также Instagram начал тестировать новый раздел в профиле – "Гиды", где можно будет рассказать о продукте, услуге или собрать фото, видео, рекомендации, советы и другой подобный контент в один гид. Раздел будет доступен там же, где сейчас отображаются иконки ленты, IGTV и упоминаний, под био. И им можно будет поделиться в Сторис и Директе.



Каждую минуту в мире делается один снимок заката. Если вы чувствуете себя одиноким, выйдете вечером, посмотрите на закат и вспомните, сколько в мире людей сейчас с вами смотрят на закат. Вы не одиноки!


Автор: © Tanja Warucha

Фото: © Kristina Jalowa Photographer
Мысли вслух
Кто не знает, в прошлом я профессионально занималась спортом. Но, как это часто бывает со всем самозабвенным и до болезненности испытывающим нас, как любила говорить моя мама, – "оно всегда плохо кончается". И в 1991 году, в самый разгар подготовки к юношеским международным соревнованиям, прямиком с игровой площадки я попадаю с разрывом мениска и всех своих амбициозных целей, вместе с подрывом крестообразной связки и грандиозных планов в травматологическое отделение городской клинической больницы № 11.

Безусловный прогресс медицины в выкорчёвывании (оперативном лечении) подобных проблем перепрыгнул уже три десятка лет. Но в 1991 году, – это было настоящее чистилище идущих не туда. Попасть в больницу в конце 80-х – начале 90-х даже с воспалённым ногтём на левом мизинце было всё равно, что выпить не ту таблетку в "Матрице" (помните, сказ про Нео?). Ты увидишь и узнаешь то, что больше не развидишь и не забудешь никогда. Но даже в эти страшные времена мне всё равно везло, я считаю.

Не буду описывать, каким адом было тогда быть прооперированным вообще где-либо в своём теле, скажу лишь, что после месяца в больнице, я едва не получила группу инвалидности в придачу вследствие лечебного курса восстановления. Но, это уже была бы история не про меня.

А моя история о другом. Не поверите. Она – о свидетелях Иеговы. Ну, или почти о них.

Прикатили меня после операции, заплывшую от наркоза, в палату №7, второго отделения травматологии (удача №1). За никогда не открывающимся последние лет пятнадцать окном – прекрасный больничный сквер, ни стена, ни решётки, ни крыша психбольницы по соседству, – а чудесный лысоватый сквер. Вид из окна, поверьте мне, – очень сильно влияет на процесс выздоровления, как и вся лежащая толпа невезучих в вашей палате. Но и тут мне опять повезло (удача №2).

До моего появления, это была палата "шеечниц" и "усердных домохозяек". Четыре женщины немного пожилого возраста были со сломанной шейкой бедра, две из которых – не унывающие оптимистки, другие две, – отменные рукодельницы (вязание и вышивание на всём, во что могла пролезть игла и спицы) – Берта Иосифовна и тётя Соня. Две тихони, Наталья Петровна – молчунья, мыла люстру, и упала дважды (!) с табуретки. Другая, Клавдия Николаевна, была просто уже очень старенькая. Плохо слышала и почти ничего не говорила, кроме "позовите доктора!" и "что на обед?". Она просто не ходила. И седьмая "домохозяйка" – Аида Константиновна – мыла окна дома и… выпала из окна. Поломала руку в локте и сильно ушибла бедро и колено. И я восьмая – "спортсменка".

Аида Константиновна, которая спланировала в окно, долго лежала сама. Никто к ней не приходил, не навещал и ничего не передавал. Она как-то обмолвилась, что у неё есть дочь, и что она с ней даже вместе живёт. И с тех пор всех мучил повисший в больничном воздухе вопрос, почему она не приходит. Но так как она даже не ходила в туалет, обсудить это не представлялось возможным. Так он и висел, – немой вопрос.

Аида Константиновна, ощущая безмолвное недоумение, так как палата наша была, как проходной двор, – почти каждый день ко всем кто-то приходил, – как-то обмолвилась, что скоро придёт её дочь, навестить. Но при этом она с такой глубокой грустью вздохнула, прикрыв глаза здоровой рукой, что в воздухе стало совсем тяжело от повисших вопросов. И если у Натальи Петровны, ещё можно было поинтересоваться, как можно было упасть с табуретки, поломать руку, залезть на неё снова, чтобы упасть второй раз и поломать со второй попытки ещё и шейку бедра, то в случае с Аидой Константиновной, никто не решался вторгнуться с этим шершавым вопросом.

И действительно, как и предсказала Аида Константиновна, её дочь нанесла ей вскоре свой дочерний визит. Это было высокая, худощавая женщина с острыми чертами лица, в серой вязанной кофте, застёгнутой на все возможные пуговицы, поверх такого же серого гольфа и в необычно длинной для того времени тёмно-серой юбке. Она была похожа на серую плоскую тучку. И мне стало немного стыдно за это ощущение, как и за то, что мы непроизвольно единомоментно все впились в неё истерзывающими взглядами, жадно пытаясь успеть разглядеть ставшую для нас почти мифом дочь Аиды Константиновны. Было заметно, что она сильно смутилась. Мы все тут же спохватились и начали нарочито изображать безынтересность и какую-то свою лежачую активность, чтобы хоть как-то стереть этот неловкий момент.

Женщина спешно подошла к кровати Аиды Константиновны и с не скрываемым, не сдерживаемым раздражением вдруг прошипела:

– Что ты им уже про меня наговорила?

Мне стало так неловко, что я подумала, что мне, наверное, показалось. Не может быть, чтобы это было первое, что она произнесла!

– Здравствуй, Елизавета.
– Что ты им уже про меня наговорила? – Довольно злым шёпотом повторила свой вопрос долгожданная посетительница.
– Елизавета, прекрати, я ничего, никому не говорила.

Это была чистая правда, но Елизавета не верила. Она накалилась так быстро, что во всей палате повисло напряжение. Вдруг захотелось сбежать. Но почти все "неходячие", или ещё очень "плохоходячие", – сбежать было некуда.

– Когда ты уже успокоишься? – продолжала шипеть Елизавета.
– Елизавета, может, хватит? – сдержанно и устало ответила Аида Константиновна. Было похоже, что их отношения были скорее довольно напряжёнными, чем родственные.
– Хорошо, я не для этого пришла. Пусть тебя Бог простит. – Неожиданно ответила Елизавета.
– А для чего ты пришла? – Аида Константиновна говорила тихо, но без злобы или недовольства.

Елизавета не ответила и начала говорить ещё тише. И я слышала просто какое-то неуютное шипение. Мне хотелось от этого куда-то спрятаться. Я натянула одеяло себе на голову и представила, будто я сплю и ничего не слышу.

– Да кто тебя просит? – воскликнула неожиданно Аида Константиновна.
– Всё не по-божьи у тебя! Срам – а не мать!
– Елизавета! Что ты такое говоришь? – обессиленно, с болью и какой-то огромной усталостью ответила Аида Константиновна.

Мы боялись пересматриваться, оказавшись невольно заложниками неудобной, стыдливой ситуации, чтобы нечаянно не сделать её ещё хуже. Это напряжение заполнило палату и уже просачивалось в длинные трещины облупленных стен, вторгаясь в наш вялый, упорядоченный больничный уклад.

Сама Елизавета растрескивалась в моём воображении, разъедаемая колючим раздражением, расплёскивая на нас всё, что в неё саму уже не вмещалось. Она ругала и отчитывала Аиду Константиновну, и было совершенно не понятно за что, и почему Бог так сильно сердится на неё.

Аида Константиновна большей частью молчала, отворачивая голову к стене, прикрывая иногда здоровой рукой голову и глаза. Казалось, что это единственный способ для неё спрятаться.

– Что ты отворачиваешься? Смотри на меня! – процедила сквозь зубы Елизавета. И вдруг раздался глухой шлепок, – Елизавета, видимо больше не принадлежала себе, гонимая беснующей в ней бурей сжатого, сдавленного гнева, и ударила Аиду Константиновну по руке, которой та укрывалась от тяжёлых и таких же хлёстких слов Елизаветы.

В то же мгновение Наталья Петровна, приземлившаяся дважды неудачно с табуретки, за что получила от нас прозвище "настойчивая", не выдержала гнетущего накала непонятной нам ситуации и смысла самого визита Елизаветы к маме, довольно резко и громко прикрикнула:

– Что Вы делаете?! Она же Ваша мать! Она нуждается в помощи и заботе! Она в больнице! Что Вы себе позволяете?!
– Её Бог наказал! За её гордыню и безбожный нрав!

И тут произошло то, что, с одной стороны, моя мама всегда учила не делать, – не лезть в чужую жизнь, не вмешиваться в чужие отношения, – а с другой, – мне казалось это совершенно несправедливым, не заступиться за Аиду Константиновну, которую мы едва знали, но почему-то были всецело на её стороне луны.

Наша рукодельница, всегда рассудительная и сдержанная Берта Иосифовна, вышившая вензельные личные инициалы на кармашках халатов всего медперсонала второго отделения, тихо и жёстко произнесла:

– Я не знаю, за какие тяжкие грехи Вы уполномочили себя судить Вашу мать, но будь я Вашим Богом, я бы хорошенько огрела Вас костылём, прежде, чем впустить Вас в палату, чтобы поубавить Ваш злой нрав.

Всё это время бледная Елизавета, стала некрасиво пунцовой. У меня разболелась нога и я решила, что это самое время поменять позу. Я потянулась за костылями и облокотившись на один, вторым хотела пододвинуть переездной поручень на верхней перекладине кровати. Но когда Елизавета испуганно отпрянула и, выкрикнув "Безбожники!", ринулась к двери, а я словила на себе пять пар недоумевающих глаз, передо мной вдруг предстала картина их глазами: ещё несколько секунд и мой костыль приземлится на сухоньком теле Елизаветы.

– Позовите доктора! – вдруг крикнула вслед растворившейся в дверях Елизавете Клавдия Николаевна.

Все перевели взгляд на Клавдию Николаевну, но та уже в доли секунд похрапывала дальше. По-прежнему недоумевающие взгляды, один за другим, вернулись ко мне и моему костылю.

– Та я за поручнем потянулась! – и мне стало так смешно, что все заразно подхватив мой смех, откинулись, кряхтя, на свои вздёрнутые изголовья кроватей.

Это немного разрядило ситуацию, но не для Аиды Константиновны. До самого вечера в палате было давяще тихо, не считая "позовите доктора!" и "когда будет обед?" Клавдии Николаевны. Казалось, она была единственная, кто не принял участие в этом дне.

Поздно вечером Аида Константиновна тихо произнесла:
– Вы не подумайте, она хороший человек. Просто… Просто… – она смолкла на какое-то время, а потом добавила:
– Она Иегова любит… Она – свидетель Иегова…
– Аида Константиновна, – вдруг мягко и ласково произнесла Берта Иосифовна, – а давайте попьём с Вами чаю, обмакнём в него пару дубовых сушек и если хотите, я научу Вас вышивать.

– Давайте, – так же тихо согласилась Аида Константиновна.
– Чай? Я буду! – неожиданно для всех подключилась к отличной идее Клавдия Николаевна и все засмеялись.

Мы пили чай всей палатой, пока на нас не накричали прожжённые медсёстры второго отделения, пригрозив, что не будут бегать к нам всю ночь менять "судно" (холодный тазик для справить нужду лежачим).

Пока заваривался чай, Клавдия Николаевна уже снова благодушно храпела, а женщины ещё долго рассказывали истории из своей жизни. А "настойчивая" Наталья Петровна всё подливала всем женщинам лечебного "Вана Таллин" в чай для хорошего самочувствия. И так смешно и весело в этой палате, наверное, никогда не было, даже когда окна открывались, а стены лоснились от свежей сверкающей краски.

Утром пришла мама, как верный отечеству солдат на боевую вахту. Несмотря на весёлый вечер и лечебный чай, меня мучил и преследовал вчерашний день.

– Мама, а кто такой Иегов? Или Егов? Не знаю точно.
– Кто? – переспросила мама, доставая из самошитой торбочки ещё тёплый куриный бульон.
– Иегов или Егов.
– Не знаю, – ответила мама. – Он что, к тебе заходил? – открывая баночку и протягивая мне бульон, поинтересовалась мама.

Я прижала палец к губам, показывая, чтобы мама говорила тише.
– Та нет, но дочь Аиды Константиновны была у него свидетелем.
Мама не очень поняла почему надо говорить шёпотом, но тихо спросила, пытаясь разобраться:
– Где? На свадьбе?
– Не знаю. – Пожала я плечами и прошептала: – Аида Константиновна сказала, что её дочь не злая, на самом деле. Она просто Иегова больше всех любит. Она его свидетель. А Аида Константиновна его не знает, ну или не видела, не знаю, в общем. Но говорит, что все сейчас о нём говорят. Поэтому я и спросила тебя. Может, ты слышала.

– Нет, не знаю, – сказала уверенно мама.
– К Аиде Константиновне вчера приходила дочь и…

И тут я поняла, что не хочу рассказывать маме всю эту неприятную вчерашнюю историю, поэтому смазано добавила, что дочь Аиды Константиновны была не в настроении и на что-то сердилась.

– Мама – это святое! Никто тебя не будет любить так как мама! Ты можешь любить кого угодно, но мама – святое! Мама – одна! – уверенно и не очень тихо сказала мама.

Берта Иосифовна, не отрывая глаз от кружевной салфетки, которую она стремительно и ловко вязала крючком, приподняв левую бровь, утвердительно кивала в такт маминым словам. И хоть мама не видела этого безапелляционного, поддерживающего согласия Берты Иосифовны, казалось, его источают сейчас все эти отважные женщины.

И я почувствовала, как она рассердилась на дочь Аиды Константиновны и её возлюбленного, и немного на меня, как мне показалось. Для моей мамы эта тема была болезненной. Она очень любила свою мать, но та трагически погибла на её глазах ещё молодой. Поэтому я быстро сменила тему, оставшись со своим недоумением один на один, мучимая этой странной, непонятной мне историей про дочь Аиды Константиновны, которая была или оказалась свидетелем Иегова и теперь не навещает свою маму и постоянно её ругает, что та всё не правильно делает и поэтому злит Бога.

Но глядя, на Аиду Константиновну, было трудно представить, что на неё вообще можно злиться. Пока я лежала в больнице, я продолжала свои попытки выяснить, кто же этот человек, которого все знают, а дочь Аиды Константиновны даже была у него свидетелем. Но все лишь пожимали плечами, или переспрашивали "кто-кто?", либо выдвигали свои предположения, чтобы пообщаться в этот грустный период своей больничной жизни.

А потом Аиду Константиновну выписали. За ней приехал её сосед. И вскоре я забыла об этом странном событии в жизни этой женщины и её дочери. Но звук этого злого шёпота и глухого шлепка, не покидал меня многие годы.

Спустя несколько лет, когда мой вопрос встретил некогда жадно искомый ответ на "кто же такой Иегов", я поняла одно, – ты вправе выбирать себе религию, какую ты хочешь, людей, с которыми ты хочешь жить, дорогу, которой хочешь идти. Ты вправе выбрать себе жизнь, какой ты хочешь жить. Но если в этом нет любви, нет уважения, то цена твоему выбору – звук глухого шлепка и злого шёпота.


Автор: © Tanja Warucha
Фотоработы: © Patrick Galibert, © Martin Kriebernegg

В далёких, взъерошенных 90-х, ещё будучи студенткой филфака,
я неожиданно получила приглашение поработать в "иностранном брачном бюро". В то время было мало понятно, что оно такое и с чем это едят. И само понятие "бюро" увязывалось в голове с "добрыми услугами" или машинописной деятельностью. Знакомая знакомой, очарованная какой-то моей восторженно-юношеской статьёй в газете "Порто-Франко" и парой-тройкой стихотворений в "Вечерней Одессе", вкрадчиво и с расстановкой пыталась донести до меня суть своего предложения о выгодной вакансии. Но не осилив поставленную задачу, написала мне адрес, куда прийти и поговорить "за вопрос работы писателя писем".

Сам адрес по улице Болгарской, а точнее, район Молдаванки, признаться, меня откровенно смутил. В начале 90-х это была уже совсем не та, нежно, с хрустом и колоритом воспетая Бабелем, старая Молдаванка. Это был уже слегка не безопасный райончик для "залётных" и "понаехавших" чужаков ибо, как говорят в Одессе, "произошло то, что случилось", – шёл полным ходом развал, передел и перекрой ещё никому не понятной, не известной, новой жизни.

Но девушка я была активная, любознательная и в меру авантюрная. Немного посильных карманных денег в то время были роскошью. Поэтому любопытство взяло вверх и в один солнечный апрельский четверг я отправилась в самое сердце угасавшей легенды Одессы, терзаемая сомнениями, что в этом районе вообще может быть что-то жизнеспособное, доброе и светлое, чтобы перевернуть жизни не одного десятка одесских женщин и немецких мужчин...

Поросшие травой старые дворы, припрятанные за ветхими кривыми деревьями, с нескончаемыми вариациями каменных пристроек с полуслепыми окошками и хлипкими ступеньками переменчивой надёжности; деревянные незамысловатые веранды, палисаднички с хлипким штакетником, выкрашенные бессмертной зелёной краской в "надцать" слоёв кистью неизвестного мастера, – всё здесь хранило невероятные истории и мифы своих постояльцев. Почти каждый двор был чем-то или кем-то когда-то известен. Сейчас здесь текла вялая жизнь, небрежно скомканная временем и беспощадным ветром перемен.

В поисках нужного дома, я прошла почти всю улицу от Мельницкой, заполняя унылую реальность придумыванием картинок подвижного прошлого, ещё до идеи переименования её в улицу Будённого, а потом снова в Болгарскую. Вообще, идея смены названий улиц вызывала у меня смешанные чувства. Это как смена имени или фамилии, только – насильно. И чаще всего – с повреждением судьбы и энергетики этих улиц. Ведь раньше называли, как и строили, "навечно". Название всегда было связано с сутью самого места, его особенностью или назначением. И даже возвращая через время улице её былое имя, больше ничего нельзя было вернуть. Будто её судьба была уже непоправимо сломана и вернуть можно только её название, но не её жизненную силу.

Старые ворота во двор были настежь открыты, вкопанные в это состояние общей заброшенностью и неухоженностью последние пару десятков лет. Было заметно, что фасад на скорую руку был подкрашен и "примарафечен" для крайне благовидного впечатления. И так как весь остальной антураж был забыт и заброшен временем, я без труда нашла нужную пристройку и к ней лестничный ряд.

"Офис" "иностранного брачного бюро" оказался довольно оживлённо заполненным женщинами разных возрастов, снующих от одной пустой стены к другой в поисках идеального освещения своей красоты. Здесь полным ходом шла настоящая фотоагония.

Из мебели здесь была пара стульев и один поживший стол. Белые стены без пёстрых обоев с вензелями были необычным явлением в то время и "резали" глаз своим "голым" и "не законченным" видом. Но я догадывалась, что в этом присутствует что-то модно-заграничное. Бывшая маленькая, невзрачная конура на Молдаванке незатейливо и смело была переосмыслена в "представительское" бюро на некий неведомый "забугорный" лад.

Женщины суетились и волновались. Фотограф, женщина средних лет, заправски "щёлкала" одну за другой, терпеливо выставляя пышногрудых и фигуристых красоток бальзаковского возраста в "правильные" позы, сдабривая и приукрашивая их потрёпанное и прибитое жизнью мнение о себе и своей красоте уверенными, утвердительными прилагательными. Было заметно, как серьёзно и ответственно все относятся к тому, что происходит.

В комнату вошла высокая, суховатая, совершенно бесцветная в лоне этого цветника женщина. Сразу было понятно, что она в этом фото-вертепе не участвует, но имеет к нему отношение.

– Роза Францевна, Вы не передумали? – обратилась к ней громко женщина с фотоаппаратом.
– Нет-нет-нет, Беллочка, даже не пробуйте снова! Мне хватает здесь головной боли, чтобы ещё себе её увеличивать!

Роза Францевна махнула рукой в сторону фото уголка и скрылась в соседней комнате, сотрясая в воздухе какие-то письма в одной руке, и необычной формы конверты – в другой.

– Вы тоже на каталог? – услышала я чей-то вкрадчивый голос за спиной. Женщина лет 60–ти, со слегка потёкшим алым контуром губ, всем своим видом сохраняла всеобщую интригу этого места. Она ждала ответа и было понятно, что она перейдёт в наступление, как только я открою рот.

– Нет, – торопливо ответила я, почувствовав какую-то угрозу быть в это втянутой.
– Почему? – Было совершенно очевидно, что у неё основательный арсенал доводов, почему я должна принять в этом участие и не должна торопиться с отказом. И она готова мне их все предъявить безотлагательно, каким бы ни был мой следующий ответ.

Я решила прервать этот разговор в самом зачатке и так же быстро ответила, что я здесь "интересуюсь за вопрос работы".

– Работы?! – с ещё большим воодушевлением воскликнула моя неожиданная собеседница. – Вы будете писать письма?!

И не дождавшись моего ответа, она уже звала Беллу, настраивающую на правильный кадр очередную одесскую красотку с Молдаванки.

– Белла, Беллочка, таки у нас есть наконец-то девочка на романтичные письма!
– Я только спросить…. узнать… – мой голос утонул в мгновенно распространившейся радости женщин. И вся эта одесская красота в доли секунд окружила меня, радуясь наперебой, что "ой, ну, слава богу!", "ну, наконец-то!", и "мы спасены!"

Мне прямо как-то сразу стало нехорошо. Я совершенно не планировала такого "собеседования" и вообще, я – "только узнать".

Женщина-фотограф громко объявила перерыв и технично вывела меня из окружения.

– Я Белла, – сказала она. – Светочка сказала мне, что ты очень красиво пишешь. Нам нужен именно такой человек.

Видимо, мой взгляд был настолько недоумевающим от происходящего, что Белла резко сменила темп и канву рассказа и зашла с другого конца. Она начала рассказывать историю своего бюро, и как она вернулась из заграничного, немецкого замужества после пяти лет жизни в Германии и решила открыть здесь "одесское отделение" одного очень большого германского брачного агентства (с каким-то непонятным названием) и подарить всем "нашим женщинам" билет в счастливую семейную жизнь. И это огромное германское агентство очень радо, что в таком славном городе Одессе будет их иностранное отделение. Но нужно выполнить одно условие. Ей, как директору одесского отделения, нужно составить каталог из ста женщин до конца этого месяца. И что она уже имеет 78 замечательных женщин для этого каталога и ей не хватает ещё 22-х, и поэтому если у меня есть подружки, которые хотят красивые фотографии, – пусть приходят. И что я тоже могу, так сказать, "по блату", сфотографироваться и попасть в этот каталог, чтобы выйти замуж за немца.

– Я прошу прощения, – робко напоминая о себе и цели моего визита, вставила я в небольшой паузе. – Я пришла насчёт работы. Мне сказали….
– Да-да-да, конечно, я за то и говорю! Просто я хотела тебе показать преимущества, которые ты будешь иметь, работая в моём бюро.
– Спасибо, я пока не собираюсь замуж...
– Напрасно! Тебе как раз самое время! – И Белла начала рассказывать, как она была счастлива со своим немецким мужем, но он был очень простой и она заскучала с ним. И что он не хотел, чтобы она работала, а она не могла сидеть дома. И она придумала: ведь сколько несчастных женщин у нас, которым она может помочь. И вот, она решила, что будет помогать "нашим девочкам" устраивать свою счастливую жизнь. Мужу это всё не нравилось, что она не хочет сидеть дома, и что всем этим занимается. А она поняла, что может и сама, без него. И решила действовать самостоятельно. Жалко, конечно, но ничего. А ещё, она уже устроила жизнь нескольким женщинам и ещё нескольким желающим подала напрямую анкету в основной каталог, заполнив за них всю необходимую информацию, и вот сейчас им уже пишут немецкие мужчины. И вообще, немецкие мужчины очень хотят в жёны "наших женщин" и мечтают о них.

Потом она рассказала о том, что они несчастны с немками, так как те больно свободолюбивые и не очень хотят семью, замуж, рожают после сорока, – какой кошмар! и прочее. А немецкие мужчины очень семейные и готовы платить деньги, чтобы найти свою единственную. И что все мужчины надёжные и проверенные, и что нужно платить агентству за каждую выбранную в каталоге девушку. Так что, всё очень и очень серьёзно.

Белла рассказала бы что-то ещё, но в этот момент в комнату зашла Роза Францевна и протянула ей пару исписанных тетрадных листков.

– Вот, – сказала она твёрдо, – ещё два новых письма. Для Людочки и Лидии Филипповны.

Белла взяла письма и воодушевлённо добавила:

– Вот, Лидии Филипповне 58 и за ней ухаживает такой импозантный и богатый мужчина. Ему 72, он вдовец и влюблён в Лидию Филипповну. А она боится и не хочет ехать к нему…

– Я прошу прощения, – снова нерешительно перебила я, немного устав от обилия обрушившихся на меня новостей, историй и судеб неизвестных мне женщин и ещё менее известных немецких мужчин и их чаяний. – Я не совсем поняла, что я должна делать?
– Писать письма!
– Кому? – я никак не могла понять, какие письма нужно писать. Я поняла, что женщины переписываются с мужчинами-немцами, которые их выбрали. Кому и какие письма должна была писать я, – я боялась предположить. Но оказалось, – именно те, что я боялась предположить.
– Как кому? Немцам!
– Но я не знаю немецкого!
– Да тебе и не надо! Немецкий у нас знает Розочка Францевна. Она всё переведёт.

Я всё ещё не понимала, почему тогда Розочка Францевна не переводит письма самих женщин или не пишет их сама, сразу на немецком.

– Нам не нужны лишь бы письма! – воскликнула интригующе-театрально Белла. – Нам нужны романтичные письма, – уже чуть тише и уверенно добавила она. – Чтобы не было долгой и нудной переписки, а всё быстро решалось. Ведь время так бежит. Три недели идёт письмо в одну сторону, три – в другую. Потом опять, потом снова. А иногда они теряются и вовсе не доходят. И так пролетают месяцы и всё время, – неопределённость!

Нам нужны такие письма, чтобы, понимаешь, бац и влюбился и жить больше без неё не может. Что бы он сразу вызов присылал и к свадьбе готовился. Тогда все будут счастливы.

– Но ведь я же не знаю этих людей! И вообще это такое личное всё…
– Личное у них будет потом! А чтобы это "потом" случилось, нужна смазка, романтика, стрела Амура, письма счастья, сказка, самые лучшие слова! Понимаешь?
– Так, а Роза Францевна не может… ну, писать?
– Не может… – И тут Белла немного стушевалась и посмотрела на дверь, за которой скрылась пару минут назад Роза Францевна. – У нас никто потом на её письма вообще не отвечает… Ну, не знаю… Короче, нам нужен кто-то, кто умеет красиво писать.

Я была готова отказать и сбежать из этого дома счастья, как можно скорее. Но в этот самый момент в комнату зашла миловидная женщина и сказала, что её Леночка вообще уже не ест и не спит, и ни на что не имеет настроения, что ни один из её женихов ей не ответил. Как пошёптано! На что Белла сразу бросилась её успокаивать и, повернувши голову в мою сторону, уверенно сказала, что теперь у них есть "писатель романтических писем" и дело быстро пойдёт на лад!

Не успела я зачерпнуть воздух, чтобы ответить, что меня не правильно поняли и что я, скорее всего, – нет, очевидно, – не подхожу на эту работу, и что у меня нет никакого опыта в этой сфере, как вдруг эта опечаленная женщина бросилась ко мне со словами благодарности и всеми ранее уже сказанными другими женщинами: "слава Богу!" и "наконец-то!", что я окончательно смутилась и вся как-то сжалась от серьёзного опасения, всё ли тут вообще нормально.

Но Белла Марковна оказалась не только очень предприимчивой и "самостоятельной" натурой, но и вправду, очень сердечной. Оценив с высокой точностью моё состояние, она наклонилась ко мне и протянула те самые два письма, что принесла Роза Францевна:

– Хорошо, давай так. Прочти эти два письма, и скажи мне, ты можешь написать ответ, если я тебе опишу этих женщин? Это переводы писем, которые им прислали мужчины. Но прежде чем ты их прочтёшь, скажи мне…

Она взяла меня за плечо и показала в сторону двери, чтобы мы вышли на улицу.

– Ты веришь в то, что иногда человеку дадены чувства, но не дадены слова их передать? Но именно от этих слов зависит его судьба?

Я сразу поняла, что она имеет в виду.

– Можно? – Я протянула руку к письмам. Белла, не отводя от меня глаз, протянула мне уже чуть смятые листы.

Я села на ступеньки и начала читать. Каждое письмо было на три-четыре листа. Три-четыре листа чьей-то чужой, настоящей, искренней, далёкой жизни. Всего три-четыре листа, чтобы рассказать о самом главном, самом важном, не ошибиться, не вспугнуть, не оттолкнуть, не обмануться самому.

Роза Францевна была очень хорошей женщиной, но столь же очень косноязычной, это было видно даже по переводу, который был почти в два раз короче оригинала письма. А девушки и женщины большей частью просто не знали и не понимали, что они и как должны написать.

Я попросила ручку и бумагу, и не беспокоить меня, пока я сама не приду. Я осталась на ступеньках. Белла никого не выпускала и не впускала, чтобы мне никто не помешал. Когда я закончила читать первое письмо, я уже знала, что нужно ответить. То же самое произошло и со вторым. Ответ написался довольно быстро даже для меня самой. Когда я закончила, я позвала Беллу и попросила её, чтобы она прочитала, когда я уйду, и сопоставила характер этих женщин ответу каждой. И если он не соответствует, – подправила прежде, чем переводить, чтобы не было потом болезненного разочарования.

Мы договорились, что я приду снова через два дня и мы решим.

Я возвращалась домой по всклоченной, разбитой ухабинами, дороге старой Молдаванки и думала о том, что где бы ни жили люди, кем бы они ни были, на каком языке они бы ни говорили, и какой обеспеченной или бедной ни была бы их жизнь, все они, в итоге, ищут одного, – кого-то, кто бы их любил. И какие удивительные обстоятельства могут для этого разложиться, если ты этого искренне хочешь, чтобы два человека в этом суетном сонме людей, в этом бурлящем мире, нашли, узнали, встретили друг друга, доверились друг другу и отправились дальше вместе.

Чтобы Лидия Филипповна и Харальд, Людочка и Маркус, Леночка и Кристоф, Светочка и Фридрих, Белла и Стефан, Александра и Хельмут, Наталья и Бернд, Алёна и Ульнер, Надежда и Мартин, и многие другие и разные, встретились в этой жизни, – какие невероятные хитросплетения судьбы должна переплести жизнь, чтобы исцелить перемотанные туго, до синевы, раны одиночества.

Как просто и сложно вершится судьба людей. Но прежде, чем пересекутся и встретятся друг с другом все недостающие жаркие и холодные сердца, длинные и короткие пути, все спутанные и размотанные истории, цельные и надломленные судьбы, в жизни двух людей должно стать больше невмоготу так, как есть, чтобы стало нестерпимо надо, как хочется.

Потому что, чтобы быть счастливым, нужна искренность. Чтобы любить – нужна смелость. Но, чтобы найти своё счастье с кем-то из самой дерзкой своей мечты, – нужно доверие. Себе, – чтобы сделать шаг и не останавливаться. И миру, – чтобы включить волшебство и зажечь все звёзды.

Автор: © Tanja Warucha


ЧАСТЬ 1

Когда мне было 8 лет страна хоронила Брежнева. Леонида Ильича. Был ноябрь. Школьные занятия отменили. Все развлекательные передачи, мероприятия, концерты, свадьбы, роды и даже похороны тоже. Все кинотеатры, кафе и столовые закрыли. Три дня в стране был жгучий траур. Повсюду звучала траурная музыка и казалось вместе с генсеком умерла вся страна и всё светлое будущее вместе с надеждами на него. Размер горя казался всепланетным. Гулять во дворе было нельзя, тем более, шататься и слоняться по улицам. Все смотрели прямую трансляцию похорон. Не знаю даже, как себя чувствовали люди, у которых не было телевизора. Плач и вой доносились из какого-то пугающего далека. Было зловеще.

Я сидела на старом потёртом диване, обняв судорожно коленки, и рыдала перед чёрно-белым транслятором горя.

Во дворе часто говорили, что когда Брежнев умрёт, будет война. Но я не думала, что это наступит так скоро. И вот мне только 8, я ещё совсем не пожила, а мир во всём мире уже закончился. Ведь ещё вчера было совершенно мирное время, а сегодня – война.

В дверь позвонили. Кто помнит советские звонки, тот знает, что он может разорвать вашу нервную систему на мелкие тряпочки, особенно, когда не ждёшь гостей. От ужаса я подскочила на диване. Я была уверена, что пришла соседка сказать, что началась война. Сердце просто выпрыгивало из моего детского тельца.

Действительно, пришла соседка и о чём-то приглушённо переговаривалась с мамой:"Шушу шушу… смотришь?… шушу шушу шушу… гроб уронили… шушу шушу шушу… какой ужас… шушу шушу… шо ж теперь будет… шушу шушу… ядерная война… шушушушу… как пить дать… шушушушу…". Мама громко вздыхала. "Ядерная война"… Как же так?! Ведь только вчера всё было так хорошо! Ну, зачем он умер?

И моя детская психика дала течь. Я была уверена, что уже сегодня всё случится, самое страшное, что может быть, – война. Война, бомбёжки, партизаны, мы все умрём. И у меня случился первый в жизни нешуточный нервный срыв. Дверь открылась и в совершенном ужасе вбежала моя мама, за ней брат со спущенными штанами (из туалета прямиком), за ней соседка в переднике, вся в муке. Когда меня насилу успокоили, всё что я хотела, вздрагивая и всхлипывая,  – это умереть до того, как начнётся война.

Все эти три траурных дня с умерщвляющей всё живое вокруг, даже мысли, траурной музыкой были для меня самой длинной вечностью, которую я когда-либо могла в себя вместить. Ночи были мятежные, полные гнетущего ожидания войны и её первых признаков, – воздушной сирены, вой моторов самолётов и всего, что часто показывали в кино.

Никакие мамины уговоры и неубедительные насмешки брата не могли мне помочь. Степень поражения моего детского сознания, моего тонкого, ломкого, ранимого мира была 96%. Остальные 4% попадали на сонное забытьё, спасавшее меня в маленьких ночных промежутках. Всё остальное время я плакала и повторяла, что я не хочу, чтобы была война. Потому что про войну советские дети знали больше, чем про мир.

К концу третьего дня я была уже вся обгрызена этим страхом и мраком изнутри. Все вокруг перекатывали из ушей в уши сценарии краха страны, беззаботной жизни, и что будут делать, если начнётся война. И казалось, что больше в жизни ничего нет и не происходит. Как и вообще больше нет жизни.

Больше ни на что я не могла смотреть, как прежде. Я понимала, что если завтра придёт война, то зачем это всё. Всё меркло и теряло смысл.

Я сидела на полу, облокотившись о диван и рассматривала безучастно политическую карту миру на стене. Она всегда меня немного раздражала. На ней не было Одессы. Я воспринимала это как-то лично, будто на ней нет меня. На карте было много голубого и это рассредоточивало моё внимание. В общем, карту эту я не любила. Но так как всё потеряло смысл, то и эта карта и моё к ней отношение тоже. Я скользила по ней глазами от пятна к пятну и задержала взгляд на бледном сиреневом пятнышке. Я встала и начала читать, что на нём написано: "Гре-ла-н-для"… Хм… "Гре...н...", "Гре-н-ла-н-дия" .

Я подумала: "Интересно, они уже знают, что Брежнев умер и скоро война?" И, закрыв глаза, я представила, как я прилетаю в Гренландию и спрашиваю там людей, а знают ли они, что Брежнев умер и что скоро война? А они смотрят на меня удивлённо и говорят: "Нет. Не знаем. А ты откуда знаешь?" А я им говорю: "У нас во всей стране сейчас траур и мы смотрели похороны всей страной по телевизору." А они все пожимают плечами и говорят: "Спасибо, что сказала". "А что ещё ты знаешь?" - спрашивают они. И я им давай про СССР, про Брежнева, всё, что знаю, рассказывать. А они удивляются, а я тоже удивляюсь, – как же так, все знают, а они нет. И так "облетела" еще пару маленьких пятнышек. А потом, думаю, надо вернуться в Гренландию и спросить у них, а как они живут? Если они ни про Брежнева не знают, ни про СССР. И как такое вообще может быть?

Что точно они мне "рассказывали", не помню. Но помню, что они были мне очень рады, и мне было очень приятно. Я им говорю, что скоро война, надо готовиться, чтобы они были готовы. А они вдруг спрашивают: "А если не будет никакой войны? А ты вот, домашку не сделала, готовилась к войне, а она не пришла. И ты столько всего не сделала. Надо спешить." А я как-то так вот совсем не ожидала,  и не знала, что ответить. Поэтому решила, потом им отвечу, пока "вернусь" домой и подумаю хороший ответ.

Но когда я "вернулась" домой из сиреневой бледной Гренландии, я подумала, ну, ладно, раз пока нет войны, можно еще поиграться и доделать домашку, тем более, там только одно упражнение осталось.

И вскоре жизнь утянула меня в свой бурлящий круговорот и я многое что успела, "пока война не началась".

Спустя много лет, столкнувшись с первыми взрослыми трудностями, я как-то случайно вспомнила, как мне помогли тогда мои "полёты". Постепенно я усовершенствовала их до рабочего инструмента и до сих пор применяю, когда оказываюсь погребённой в какой–либо проблеме, информационном отравлении или когда "скоро война".

В тайне я назвала эту технику "Похороны Брежнева".

Она проста, увлекательна и эффективна. Вы вполне можете адаптировать её под себя. Самое главное, – это остановиться. Успокоиться. Вспомнить, как спокойно и осмысленно дышать, провожая и оценивая с благодарностью каждый свой вдох и выдох, каждое живое ощущения себя.

Потом медленно "расправьте" себя так, чтобы ничто вам не мешало. Ведь вы собираетесь "полетать". Соберите всю лёгкость, какая у вас и в вас есть. А всё тяжёлое оставьте. И медленно, не спеша поднимайтесь. Выше, выше крыши своего дома. Посмотрите на свой дом, свою улицу, маленьких, торопящихся людей, маленькие, почти игрушечные машинки. Поднимайтесь ещё выше, – над городом. Посмотрите на него сверху. Что вы чувствуете? Как вы ощущаете себя и свой город сверху? Проблемы, с которыми вы сталкиваетесь в нём? Продолжайте подниматься выше. Вот, ваша страна в соседстве с другими странами видна лоскутками ткани, кем-то бережно разложенные рядышком друг к другу. Где-то там рассыпаны из микроскопического ведёрка ваши проблемы. Продолжайте подниматься. Что вы чувствуете? Вы видите свои проблемы с этой высоты? Вы видите границы и препятствия? Свои страхи? Поднимитесь ещё выше. Вот она, – наша планета, красивая, уставшая, терпеливая, любящая. Что вы чувствуете? Чувствуете ли вы немного и свою ответственность за неё? За то, что на ней происходит? Может быть, вам хочется её обнять, подарить ей немного своей любви? Как вы ощущаете свои проблемы? Какими вы их видите отсюда? Чувствуете ли вы, что у вас есть, на самом деле, всё необходимое, чтобы их решить? Чтобы решить значительно большее? Насладитесь этим состоянием.

Теперь, так же не спешно, возвращайтесь домой. Аккуратно спускаясь и наслаждаясь увиденным и прочувствованным. Возвращайтесь к себе. Что вы чувствуете?

Каждый раз, когда вы оказываетесь заперты в  созданном кем-то или даже вами самими ограниченном пространстве проблемы, информационном, жизненном, ситуативном, не важно, – используйте смело технику "Похороны Брежнева" (назовите по-своему). Это позволит вам не только сместить угол зрения, точку сборки, перезагрузит вашу систему, но и напомнит вам о том, что мир, в котором мы живём, намного больше, красивее, шире, богаче. Вы живёте не в вакууме, – мы тесно связаны друг с другом, чувствами, мыслями, жизнями. Мы – часть этого мира, этих вибраций и созданных в нём проблем и шедевров.


ЧАСТЬ 2

Мы также живём в мире информационной агрессии. Почему агрессии? Потому что сила и объём информационных потоков, как и частота их передачи, физически не способна пройти весь этап фильтрации и обработки входящих (тем более, не входящих, не достающих) данных в нашем мозгу. Мозг просто не приспособлен к такому объёму работы.

Не потому, что он плохо сконструирован. Наш мозг идеален. Это супер компьютер. Просто у него другой алгоритм работы с информацией. Находясь ежедневно под искромётной, огнедышащей атакой бомбардирующей со всех сторон информацией, он физически не успевает её всю, и своевременно её поступлению, обработать. Под информацией здесь имеются ввиду все доступные сегодня средства информационного контакта и лёгкого дофамина: новости, реклама, интернет, телефоны, компьютеры, телевизоры, социальные сети, книги, журналы, профессиональная литература, кино, контакты и т.д.

Наш мозг ещё занят массой другой работы, которую мы вообще не регистрируем на уровне сознания. Сюда входит работа всего организма, его процессов, его взаимодействия с внешней средой, постоянное построение новых нейронных связей и путей, и много другой неизвестной нам деятельности. Наш мозг постоянно работает и постоянно учится одновременно. И у него нет выходных, и нет отпусков. И всю эту огромную работу он делает под перекрёстным медиаогнём и – да, нашей медиазависимости.

Как человек, изучавший журналистику, я понимаю, как работает медиа эфир и какая концентрация каких новостей и/или медиа контента должна быть, чтобы: а) выжить самому медиаресурсу; b) заполучить или зацепить своего клиента. Это не хорошо и не плохо. Это техника работы.

Другими словами, будучи ежедневно информационно отравляемым, у обывателя формируется так называемая медиазависимость. То есть, "мне очень плохо от всех этих новостей", но "надо посмотреть, что у нас сегодня".

Оказываясь ежедневно перегруженным информационно, человек больше не в состоянии анализировать, фильтровать или сопоставлять информацию, так как у него попросту нет полного объёма этой информации и полной картины мира.

Проводя параллель со сложившейся в мире ситуацией с COVID-19 мы оказываемся в поле постоянно недостающей, неполной, до конца не изученной или не исследованной, или просто не известной информации.

Но! Мы уже поглощены паникой и рядом серьёзных, деструктивных процессов, которые не менее, а иногда и более разрушительны, в сравнении с сегодняшней проблемой. И всё это – на основе неполных знаний, неполной, но агрессивно повторяющейся, информации.

Для примера. Я регулярно слежу за статистикой на нескольких международных ресурсах (например, Esri’s Disaster Response Program (DRP) или statista.de). Я это делаю для себя, по старой, давно сформировавшейся привычке выходить за пределы проблемы и её медиаграниц. Это помогает мне держать голову в прохладном месте.

Во всех таблицах принцип извлечения статистических данных одинаков:

1. количество зарегистрированных заболевших;
2. количество зарегистрированных умерших;
3. количество зарегистрированных выздоровевших;

Итак, ключевое слово во всех трёх пунктах "зарегистрированных". Но, если бегло:

– В пункте 1 мы не знаем число НЕзарегистрированных заболевших, число людей, у кого вирус прошёл бессимптомно и число НЕзарегистрированных заболевших, находящихся на домашнем карантине. Но при любом раскладе, – цифра будет больше.

– В пункте 2 мы не знаем фактическое число людей, умерших именно от этого вируса. Мы имеем смешанную цифру умерших от осложнений в результате уже ослабленного другими болезнями, инфекциями, бактериями, другими вирусами в том числе, организма. Такой организм, в принципе, под угрозой всего. Даже аллергия может вызвать необратимый исход при неблагоприятном раскладе. Учитывая этот факт, цифра непосредственного влияния COVID-19 будет меньше.

– В пункте 3 мы не знаем фактическое число выздоровевших, так как число выздоровевших незарегистрированных заболевших, число людей, у кого вирус прошёл бессимптомно и число выздоровевших дома, на домашнем карантине здесь не учитывается. Но при любом раскладе, – цифра будет больше.

Что это всё означает. Это означает следующее:

1. Что проблема есть, к ней нужно отнестись серьёзно, а именно, – соблюдать те несложные правила (вы их знаете), которые полезны так же и в "мирное время". Но – выйти из состояния окаменевшей от страха и паники куколки и подумать о том, что в мире, в стране, в городе, в жизни и лично у каждого есть много других проблем, требующих нашего участия и здравого смысла.

2. Вирус в итоге будет побеждён, а расизм, ненависть и разобщённость, – медицина и политика не лечат.

3. Страх и агония не влияют на то, заболеете ли вы этим вирусом или нет. Также не приносит помощи, пользы или поддержки тем, кто уже столкнулся с проблемой. Тогда спрашивается, вам это что даёт?

4. Делать выводы, как и решать проблемы лучше не только с проветренной, спокойной головой, но и при наличии полного объёма информации. Либо учиться фильтровать, сортировать информационную агрессию, и уменьшать от неё зависимость.

5. Этот вирус – про нас, про людей. Нужно больше говорить о нас, а не о вирусе. О людях, независимо от того, мы заболели или нет. О нашем отношении к себе и близким. О нашем отношении к здоровью и к тому, что делает нас сильнее, и что нас разрушает. Это о нашем комфорте/дискомфорте наедине с собой, со своими близкими, со своими детьми. И да, это о переосмыслении.

6. Находите плюсы и положительные стороны во всём, включая карантин и сложившуюся ситуацию. Она может нас многому научить. Например:

– следить осознанно за своей гигиеной. Не только физической, но и эмоциональной, ментальной, душевной.
– держать дистанцию не только физическую, но и культурную, уважать границы и жизнь других людей, принимать и уважать их выбор.
– оставаться человеком.
– быть социально ответственным.

7. Полетайте вокруг земли, посмотрите на эту или любую другую проблему из пространства Вселенной. Какой вы её видите в размерах земного шара?

И последнее.

Это самое время напоминать себе и друг другу, кто мы и почему мы в пространстве друг друга. Информационное отравление, отравление людьми, отравление едой лечится одинаково, – принудительной и/или неизбежной эвакуацией "ядов". Но любой микрофлоре, не только физической, нужно потом живое, полезное питание и восстановление биологически, энергетически, эмоционально богатой среды.

Запустите свой внутренний, личный флешмоб #ктотыдляменя, – напишите, скажите, покажите, но – обязательно донесите это до каждого, кого осознаёте в своей жизни присутствующим.

Будьте бережны к себе и тем, кто рядом с вами. Будьте ответственны. Будьте здоровы. Будьте здравомыслящи.

Автор: © Tanja Warucha


Pictures:
© Edvard Meets Vincent Posters, designed by Gravityx9 Designs
© Нино Чакветадзе
Политическая карта мира
© Анна Силивончик

Это был мой город... лет двести назад. Я хорошо знала эту площадь. Этот невзрачный фонтан, на месте которого теперь стоит величавый памятник. Эту булыжную мостовую, по которой вяло кружил уставший мусор. Здесь не было звуков, но я знала каждый шорох этого места. Я знала, как хрустит каждый излом бесшумно и неуклюже перекатывающейся мимо меня пожелтевшей вчерашней газеты. Я знаю, что здесь, вон в той части площади, сидят две залихватские торговки семечками и прочей мелкой мишуры. А в той части площади – известная пекарня старого грека. Мне не нужно оборачиваться, я это знаю. Я знаю всё, что происходит сейчас и что происходило здесь раньше. Сейчас здесь всё по-другому, но одновременно так же... Я там, где нет времени.

Ваша самооценка определяется только вами. Вам не нужен кто-то, кто будет это делать за вас. И вам не нужно зависеть от кого-то, кто будет решать, кто вы есть. Это ваши крылья, – вам на них и летать.

Автор: © Tanja Warucha

Picture: © Andy Prokh

Мысли вслух
 Я не знаю, сколько жизней мы не позволяли себе любить, где и когда мы потеряли друг друга, но я знаю, что любовь – единственное чувство на земле, о котором мы ничего, на самом деле, не знаем. Мы ищем и не находим, придумываем, мечтаем, верим в чьи-то определения, устремляемся и разочаровываемся. Мы перекладываем маленькие кусочки себя, перекраиваем и шьём заново, будто в нас что-то не то, не так, не с теми. Мы строим других себя, мы строим других. Мы складываем, как пазл, свою недостающую реальность в безопасном придуманном мире. И вскоре он уже сам формирует нас и наши ожидания.
Дорогой Новый год! Мы все поздравляем с тобой друг друга, шлём поздравления личные или совершенно безличные. У нас много планов и ожиданий от тебя каждый раз. Мы возлагаем на тебя много надежд. А знаешь, что это значит, дорогой Новый год? Это значит, что если ты их опять не оправдаешь, ты нас очень огорчишь, даже разочаруешь. Я знаю, что у тебя нет никакой бороды, поглаживая которую, ты вздыхая, мог бы сказать: "Ох, люди, люди... Да я - лишь ваша возможность, а все ваши планы и пожелания - в ваших руках. Вот, я снова у ворот, - берите и делайте!"