Я с восьми лет заболела футболом. Мы тогда переехали в другой район города и прямо рядом с домом было две школы с своими футбольными полями. Переезд дался мне тяжело. Где-то там остались мои лучшие друзья, всегда незапертые двери, вечный гомон во дворе, "магазины" и "дочки-матери" с девчонками, "войнушки" с мальчишками, огромный орех перед окнами и трава по пояс. Здесь – всё было чужое, холодное, странное, большое, неуютное.
Последние публикации блога
Я с восьми лет заболела футболом. Мы тогда переехали в другой район города и прямо рядом с домом было две школы с своими футбольными полями. Переезд дался мне тяжело. Где-то там остались мои лучшие друзья, всегда незапертые двери, вечный гомон во дворе, "магазины" и "дочки-матери" с девчонками, "войнушки" с мальчишками, огромный орех перед окнами и трава по пояс. Здесь – всё было чужое, холодное, странное, большое, неуютное.
Очень трогательная, проникновенная, прекрасная анимационная работа Наташи Чернышовой из Екатеринбурга, получающая сейчас образование в анимационной школе в Валансе и создавшая это нежное творение в качестве студенческой работы, на мой взгляд, стоит того, чтобы быть просмотренной.
Всего полторы минуты, вместившие в себя целую гамму чувств, воспоминаний и переживаний, теплых, близких, светлых, почти каждому из нас знакомых.
Просторный зал ожидания, залитый ярким светом огромных ламп, с огромными окнами, за которыми кипит, бурлит и мельтешит суетливо то, что мы привыкли называть жизнью. Очередь медленно двигалась. Здесь почти никто никуда не спешит. Но по обыкновению очередей по ту сторону прозрачного стеклопакета, и здесь устало вздыхают и пытаются вступать в диалоги, с целью скоротать немного вялый бег часов ожидания...
Каждый, кто достигает долгожданного парапетика у окошка, заполненный надеждой, ожидает особенного варианта для себя, особенного подхода. Но правила строги и одинаковы для всех.
Каждый, кто достигает долгожданного парапетика у окошка, заполненный надеждой, ожидает особенного варианта для себя, особенного подхода. Но правила строги и одинаковы для всех.
Моя жизнь была яркой и насыщенной. В ней всегда было интересно и не скучно.
В самом её захватывающем процессе, в теплых и дорогих воспоминаниях, в вечно
приключавшихся историях, и в красочных рассказах о них, в которых ты уже на всё
можешь смотреть с долей иронии и маленьких открытий.
Моя жизнь - тот редкий случай, когда её содержание можно вместить в одно
простое слово - "Счастливчик". Это я.
Мне довелось родиться несколько раз и каждый раз оно стоило того...
Рождение.
Так получилось, что я хорошо помню момент своего рождения, и невероятно
удушающую, сковывающую и давящую со всех сторон тесноту. Когда всё твое тело
принимает форму единственно возможного выхода в нежеланное, неизбежное. На
самом деле, пресловутый выраженный дискомфорт плода начинается уже незадолго до
родов, когда будучи одним целым с мамой, ты воспринимаешь весь её подготовительный
процесс как изгнание себя из рая, из зоны волшебного комфорта.
И в мире животных "мама" означает то же самое, - любовь, забота, тепло, безопасность...
Я сделала небольшой ролик, который назвала "Мамины детеныши".
Забавное сходство детенышей со своей мамой вызывает неподдельное чувство умиления от тонкого искусства творения природы.
За кадром: "Песенка мамонтенка"
(из мультфильма "Мама для мамонтенка")
слова: Дина Непомнящая
музыка: Владимир Шаинский
исполнитель: Клара Румянова
Надеюсь, ролик Вам понравится и Вы немного отдохнете, немного отвлечетесь, немного улыбнетесь :)
Или можно посмотреть сразу на YouTube >>
Я сделала небольшой ролик, который назвала "Мамины детеныши".
Забавное сходство детенышей со своей мамой вызывает неподдельное чувство умиления от тонкого искусства творения природы.
За кадром: "Песенка мамонтенка"
(из мультфильма "Мама для мамонтенка")
слова: Дина Непомнящая
музыка: Владимир Шаинский
исполнитель: Клара Румянова
Надеюсь, ролик Вам понравится и Вы немного отдохнете, немного отвлечетесь, немного улыбнетесь :)
- Где шапка? Я тебя спрашиваю, где твоя шапка?
Малышка Талисман стояла, потупив взор. Глаза предательски наполнились слезами. Она понимала, что сейчас ей "всыпят по первое число", как говорил часто папа о таком воспитательном процессе. И какая-то удушливая, колючая обида сдавила ей горло. И в ушах зазвучал громогласный папин рёв: "Всыпь ей по первое число! Чтоб в следующий раз думала!"
– Я с тобой разговариваю?! Или с кем? – не успокаивалась мама. Даже скорее, наоборот, казалось, она сейчас ещё больше разозлится и... всё равно "всыпет".
Малышка Талисман стояла, потупив взор. Глаза предательски наполнились слезами. Она понимала, что сейчас ей "всыпят по первое число", как говорил часто папа о таком воспитательном процессе. И какая-то удушливая, колючая обида сдавила ей горло. И в ушах зазвучал громогласный папин рёв: "Всыпь ей по первое число! Чтоб в следующий раз думала!"
– Я с тобой разговариваю?! Или с кем? – не успокаивалась мама. Даже скорее, наоборот, казалось, она сейчас ещё больше разозлится и... всё равно "всыпет".
Сплошным потоком в голову вереницей понеслись мысли: почему именно "всыпать"? А могут ли эти оплеухи рассыпаться и не долететь до уха или затылка? Если их можно всыпать, значит можно и рассыпать? И почему "по первое число"? Почему не по какое другое? Малышка представила себе, как мама замахнулась, чтобы "всыпать по первое число" и вдруг все-все оплеухи рассыпались и не долетели до неё, а мамина рука обмякла, как вата с новогодней елки, и погладила её по щеке... И ей так понравилась эта картинка, что она, представив себе такое волшебство, заулыбалась, потеряв всякую бдительность, и тут же ощутила на руке цепкую мамину кисть, больно сдавившую худую ручку выше локтя:
- Бабушка, а что такое одиночество?
- Одиночество? Ну бывает, человек хочет быть с кем-то, а не может и ему одиноко от этого.
- Как это? А что, он хочет быть только с одним-одним? И больше ни с кем?
- Ну да.
- Ну тогда это то те другие одинокие, потому что они не нужны этому человеку.
Бабушка нежно обняла меня и я вдохнула ее вкусный печной-пряничный запах. Это был единственный человек, с которым можно было просто лежать на диване, играться складками ее тонкой кожи на руках, рассматривая каждую трещинку, каждую бороздочку ладошек, задавать вопросы, играть в лото на деньги и просить сказать: "шестнадцать" или "коридор", заливаясь от смеха, когда она всегда отвечала: "шишнацать" или "колидор" и при этом всегда улыбалась моему безудержному смеху.







