Когда делаешь глупейший из шагов, вдруг сразу обнаруживаешь, какое завидное количество правильных, даже просто идеальных решений было под самым носом. Это ужасно обидно и даже судьбоносно иногда. Но это могущественный из ответов - всегда есть выбор наилучшего решения. Всегда. Открыто. Мы не видим. Не хотим. Неловко. Боимся. Трусим. С самого детства приучаем себя к таким "вынужденным" действиям. Только вот никто нас на самом деле не "вынуждает". Мы сами, добровольно. Создаем себе "вынужденную" жизнь, которую можно страдать и корить за все. И вот они, прекрасные решения плетутся за нами уныло, нами не востребованные, не популярные, чуждые нам и другим. Похожие на нас, как две капли, потому что мы выбрали то, что выбрали и снова выберем то же самое. Так с чего нам веселиться? Ведь это очень грустно, - жить чьей-то жизнью, с чьими-то в ней правилами и предписаниями, оборачиваясь на всех... кроме себя.

Время жестких, необратимых перемен, время траурных флагов с черной лентой на домах, время агонии и демонстрации силы, время смещения и искажения незыблемых ценностей, время обесценивания и обезличивания жизни. Время бесцеремонной лжи и бестактного лицемерия. Время - выживать.

Я живу в дверном проеме этого времени, со стиснутой накрепко двумя руками истощенной верой во что-то едва уловимое, почти забытое, запертое туго, - в любовь. В ту самую, от которой светлеют лица и смягчаются сердца, в ту самую, от которой гулко мчащееся жить сердце замирает на секунды между небом и землей, в ту самую, по которой тоскуешь всю жизнь, а в конце понимаешь, что она в том самом спазме, в котором проходила жизнь, всегда... всегда была рядом. Она бьется в моих вздутых от бессмысленной борьбы и надежды венах, она протискивается через каждую клетку моего естества и жадно, настойчиво рвется в мир, которого больше нет. А который есть - бьет нас, наотмашь, хлестко, больно...

Я живу в этом времени, сжатой пружиной, непокорной прядью, играющей с ветром, тихим шепотом родного голоса, сдавленным словом, на грани плача, дерзкой мыслью прорваться, незримой бесцеремонной болью, веской причиной - жить...

Автор: © Татьяна Варуха

Мысли вслух
Иллюстрация: © Manuel Rodriguez

Все религии говорят о любви и сострадании, умении прощать и верить. Ни один человек не назовет эти качества дурными. Сострадание, милосердие - основа чести, достоинства, правдивости, основа нравственных принципов. Так, что не так с нами и нашими религиями? Наши сердца черствеют, души замирают, мы сеем лукавства, злобу и предаемся унынию.

Автор: © Татьяна Варуха
Фото: © Andy Prokh

Мысли вслух

Нам не хватает прямых взглядов. Мы разучились смотреть в глаза. Прятаться в мониторах, телефонах, электронных письмах, додумываниях и суждениях - стало обыденностью. Время бегающих глаз, отсутствия прямых взглядов и искренности, - торжество малодушия и лжи.

Автор: © Татьяна Варуха 

Мысли вслух

Самые сложные решения - простые.
Самые верные чувства - искренние.
Самые важные слова - своевременные.
Самые продуктивные мысли - добрые.
Самый ценный опыт - личный.
Самое тяжкое испытание - утрата веры.
Самое главное в жизни - любовь.

Автор: © Татьяна Варуха 

Мысли вслух

Разве это не радость - в окно поглядеть,
Хоть и в серость пространства осенних небес?
Разве это не счастье - собой овладеть
И служить у себя вестовым, как Гермес?
Разве это не боль - провожать поезда,
Самому уезжать, быть закованным в плоть?
Ощущать, как плетет паутину звезда
И что нити ее никому не вспороть...

Так бы пахло дождем до скончания века
И серело лицо, на стекле отражаясь,
И с натуры писал человек человека,
Своего воскрешенья ничуть не пугаясь.

Так бы просто жилось, так бы тихо любилось,
Никому не в ущерб, не в укор, не в обиду.
Так бы жизнь незаметно, неслышимо длилась,
Никому неприметная с виду.

Хлопнувшая с силой дверь разорвала сжатый воздух маленького помещения, в которое превратилась в этот момент их просторная квартира, придавив к стене изможденное тело, пройдя раскатной волной через все клетки и ткани, через взъерошенные мысли и рассыпавшиеся мелким бисером, воспаленные до жжения, эмоции.

Мир раскололся в одно мгновение. На "до" и "после", по ту сторону двери и по эту, на "его" и "ее" мир, образовав непреодолимую бездонную, поросшую внизу густым, непроходимым лесом, пропасть.

С каждым следующим разом казалось, что она становится больше и глубже, и однажды с одного ее края уже не будет виден другой, и ни одно живое и сущее, ни один звук, ни одна мысль уже не сможет преодолеть это расстояние. И это удушливое ощущение того, что однажды они не смогут дотянуться до друг друга, не смогут прорваться к друг другу, и эта бездонная пропасть поглотит их, мелких горделивых букашек...
Который раз...